На главную

Статьи, публикации, архив номеров  

«     2018     2017  |   2016  |   2015  |   2014  |   2013  |   2012  |   2011  |   2010  |   2009  |   2008  |   »
«     Январь  |   Февраль  |   Март  |   Апрель  |   Май  |   Июнь  |   Июль  |   Август  |   Сентябрь  |   Октябрь  |   Ноябрь  |   Декабрь     »

Проекты

01.01.2009 Энергетическая стратегия – 2030: клонирование прожектов

 

Энергетическая стратегия – 2030: клонирование прожектов

 

В начале года Минэнерго представит в правительство РФ проект новой Энергетической стратегии России на период до 2030 г. Это будет четвертая попытка обозначить долгосрочные ориентиры развития отрасли. Все предыдущие оказались неудачными. И дело даже не в том, что цифры прогнозов не подтверждались практикой. Главное – не выполнялись целевые установки.

Предварительное знакомство с проектом ЭС-2030 не дает поводов ожидать, что новый документ окажется более действенным и результативным. Отсутствует критический анализ прошлых ошибок. Авторы до совершенства отточили методологическую часть документа, достаточно четко обозначили проблемы, но не предлагают конкретных решений. Такая стратегия вряд ли станет обязывающим документом. А без этого ЭС и бессильна, и теряет практическую привлекательность.

 

Обсуждать в разгар кризиса планы с горизонтом более двадцати лет – задача неблагодарная. Не очевидны масштабы бедствия, его продолжительность и последствия. Разбушевавшейся стихией рынка перечеркнуты все предыдущие расчеты. Не нащупано дно кризиса, которое могло бы стать новой отправной точкой для перспективного планирования…

Наверное, стоило бы переждать, чтобы затем переосмыслить стратегию развития отрасли исходя из кардинально изменившейся ситуации и пересчитать контрольные цифры, руководствуясь новыми представлениями о возможностях и потребностях. Но разработчики ЭС-2030 решили не заморачиваться.

В рабочий вариант проекта документа уже вписана оправдательная оговорка: «В целом, кризис способен повлиять на количественные характеристики и сроки реализации намеченных в ЭС-2030 задач, однако фундаментальные, идеологические цели ЭС-2030 останутся инвариантны».

Кстати, дальнейшая судьба проекта ЭС-2030 имеет, пожалуй, даже большее значение, чем его содержание. Три предыдущие стратегии, при всех их различиях, объединяло одно: отраслевые процессы развивались без оглядки на эти документы, иногда авторам стратегий удавалось угадать тенденции, чаще – нет.

Если премьер-министр страны В. Путин вернет проект ЭС-2030 на переделку – есть шанс, что отношение к стратегии изменится. Одобрение же этого изначально декларативного, а теперь еще и утратившего связь с реальной ситуацией документа, скорее всего, будет означать, что все останется, как было: стратегия сама по себе – жизнь своим чередом.

 

Потребность в ориентирах

Нынешний проект Энергетической стратегии – четвертая в современной истории России попытка дать отрасли долгосрочные ориентиры развития.

Стратегические цели очень важны для тяжелого на подъем нефтегазового комплекса, чьи капиталоемкие проекты требуют многих лет подготовительной работы. Нефтяникам важно понимать, чего хочет от них государство, являющееся собственником недр. Когда ясны цели, можно договариваться о взаимоприемлемых правилах игры. Без этого надежды на конструктивное партнерство между властью и бизнесом тщетны.

Нефтегазовый комплекс играет ключевую роль в пополнении государственной казны, во внешнеторговом балансе, в обеспечении энергетических потребностей страны. Энергоносители – важный козырь в международной политике России.

Поэтому и власть должна быть заинтересована в том, чтобы нефтегазовый комплекс находился в состоянии, обеспечивающем эффективное и стабильное решение стратегических государственных задач.

Словом, Энергетическая стратегия имеет важнейшее практическое значение. Если, конечно, ясно излагает цели и задачи государственной отраслевой политики, предлагает конкретные решения по узловым проблемам и – пожалуй, самое главное – является руководством к действию для власти и бизнеса.

К сожалению, на практике этого пока не произошло. В реальных условиях 1996–1999 гг. стратегия не стала основным документом, с которым сверялись бы все практические действия государственных органов и хозяйствующих субъектов, – такой вывод о причинах неудачи первой ЭС России 1995 г. содержала ЭС, утвержденная правительством в 2000 г.

Вторую стратегию пришлось переписывать уже в 2003 г. – и она резко разошлась с реалиями, но авторы третьей, ныне действующей ЭС, о причинах неудачи предпочли не распространяться.

А сегодня, когда в работе четвертый вариант ЭС, чиновники Минэнерго делают вид, что серьезных проблем с выполнением стратегии нет: «Отклонения по производству не превышают 5 %, а по потреблению они практически идентичны. Более того, к 2010–2015 гг. эта разница в еще большей степени сглаживается».

Но, как отмечают эксперты Комитета РСПП по энергетической политике, «по ряду важнейших параметров фактические показатели по сравнению с ЭС-2020 оказались негативными и даже тревожными с точки зрения перспективной энергетической безопасности». Сохранилась тенденция отставания прироста разведанных запасов углеводородов от объемов добычи.

С точностью до наоборот решается на практике задача диверсификации структуры топливно-энергетического баланса путем переноса части нагрузки с потребления газа на уголь и другие источники энергии. А о том, что действующая ЭС обещала разгосударствление нефтегазового комплекса, сегодня, после нескольких лет целенаправленного огосударствления отрасли, никто уже и не вспоминает.

 

Печальная преемственность

Стратегии меняются, а тенденция их несоответствия реалиям сохраняется. В 1995 г. был обозначен курс на замещение экспорта углеводородного сырья продуктами его переработки – вскоре правительство пресекло первые, еще робкие тогда попытки продать за рубеж нефтепродукты запретительными, по сути, таможенными пошлинами.

В 2000 г. была поставлена задача опережающими темпами развивать атомную энергетику и использование в качестве топлива угля – роль газа в структуре ТЭБ вскоре достигла гипертрофированных размеров…

Очевидно, что доверие к ЭС в стране сильно подорвано. Уже одно это диктует необходимость начинать разработку новой стратегии с честного и обстоятельного анализа ошибок, допущенных при подготовке предыдущих версий, и неудач, связанных с реализацией намеченных ранее и по-прежнему актуальных стратегических установок.

К сожалению, этого не произошло. Нехотя признавая эпизодические недоработки действующей ЭС, авторы нового документа пытаются убедить, что и они – всего лишь продолжение достоинств. Более того, в новой версии ЭС подчеркивается ее преемственность действующему аналогу.

В принципе, члены рабочей группы, привлеченные к разработке нового варианта ЭС, сделали, что могли. В большинстве своем это специалисты высочайшего класса, признанные авторитеты в своих сферах деятельности. Но они – не политики, а энергетическая стратегия – это большая политика.

По словам академика А. Конторовича, возглавляющего нефтяную подгруппу авторов обновляемой ЭС, в ходе работы возникало немало вопросов, которые требуют волевого политического решения. Например, какой уровень потребления нефти на душу населения страна может себе позволить? До каких пределов целесообразно наращивать экспорт нефти? Или какая доля российских нефтепродуктов может быть продана за рубеж?.. Такие вопросы должны решаться на политическом уровне.

По идее подготовке ЭС должна предшествовать политическая директива, раскрывающая истинные стратегические предпочтения государства в сфере энергетической политики, ограничивающая пределы допустимого в сфере регулирования и т. д. Но власть ответов не дает.

 

Структурные изыски

Не предлагая конкретных решений достаточно четко обозначенных проблем, авторы проекта ЭС-2030 до совершенства отточили методологическую часть документа: пять целей, семь составляющих государственной энергетической политики, четыре основных механизма государственного регулирования в сфере энергетики, три этапа и три сценария (см. «Цели, сценарии, этапы, инструменты»).

Впервые предложено осуществлять энергетическую политику на основе сценарно-ситуационной модели «дорожной карты». По замыслу авторов идеи, государственная энергетическая политика должна стать своего рода траекторией движения по «дорожной карте», где узловыми пунктами служат задачи, выбранные для решения, а маршрутом – выбранные механизмы их реализации.

«Дорожная карта» позволяет в любой момент времени определить текущее состояние вектора энергетической политики относительно желаемого целевого состояния российской экономики и энергетики. При этом сценарные варианты могут корректироваться исходя из фактически достигнутых результатов развития экономики и энергетического сектора страны, а также с учетом возможного появления новых внешних факторов и вызовов времени.

Удачной находкой является акцент на инновационном векторе развития энергетики. Авторы проекта справедливо отмечают, что инновационное развитие страны может быть наиболее успешно осуществлено на базе расширенного воспроизводства совокупного энергетического потенциала России, включающего не только ее богатые углеводородные топливно-энергетические ресурсы, но и качественно обновленный топливно-энергетический комплекс.

Именно ТЭК, охватывая своими прямыми и косвенными заказами свыше половины всего производственного сектора страны, сможет обеспечить гарантированное масштабное использование новой наукоемкой продукции большинства отраслей промышленности, транспорта и сферы услуг.

 

Ресурсная недостаточность

Проект ЭС-2030 признает, что проблема ВМСБ остается наиболее актуальной для нефтяного комплекса. Прирост запасов нефти за счет геологоразведочных работ хронически отстает от добычи, и за последние десять лет из-за этого потерян трехлетний объем добычи в геологических запасах.

Однако в качестве целевого ориентира на весь рассматриваемый период «дорожная карта» называет отношение ежегодного прироста запасов к ежегодным объемам добычи по нефти и газу на уровне более единицы (то есть речь идет о попытке приостановить дальнейшее сокращение ресурсной базы, а не о ее расширенном воспроизводстве).

А с учетом коэффициента извлекаемости углеводородного сырья реальная ситуация продолжит ухудшаться. К тому же в течение последних лет восполнение запасов происходит главным образом за счет пересчета запасов, а не в результате новых открытий.

«Мы занимаемся самообманом, – утверждает А. Конторович. – На самом деле нам не удалось решить проблему прироста запасов. В 1990 г., когда нефти добывалось примерно столько же, как сейчас, было пробурено 4,3 млн м глубоких геологоразведочных скважин, а в 2006 г. – 1,3 млн м. Эта диспропорция является катастрофической. Сейчас надо бы бурить 5–6 млн м в год, а мы этого не делаем».

ЭС-2030 ничего конкретного на этот счет не предлагает. В качестве индикатора «дорожная карта» помимо коэффициента восполнения минерально-сырьевой базы называет эффективность удельной геологоразведки на метр проходки, но не сами объемы бурения.

Структура остаточных запасов нефти как в целом по стране, так и по основным нефтедобывающим компаниям характеризуется тем, что текущая добыча нефти (77 %) обеспечивается отбором из крупных месторождений (так называемых активных запасов), обеспеченность которыми составляет 8–10 лет.

В то же время доля трудноизвлекаемых запасов в целом по России постоянно увеличивается из-за того, что они не вовлекаются в разработку. Их доля по основным нефтедобывающим компаниям колеблется от 30 до 65 %. Вновь подготавливаемые запасы сосредоточены в основном в средних и мелких месторождениях и являются в значительной части трудноизвлекаемыми.

Казалось бы, ситуация требует активизации роли малых и средних добывающих компаний, которые лучше адаптированы для разработки небольших месторождений. Однако проект ЭС-2030 обходит вниманием этот вопрос.

 

Нефтегазовые ожидания

Проект ЭС предполагает, что при благоприятной экономической конъюнктуре объемы добычи нефти возрастут с 490 млн т в 2007 г. до 535–595 млн т в 2020-м, затем стабилизируются на уровне 530–600 млн т в 2030 г.

В этой связи можно отметить, что установленная проектом ЭС-2030 планка соответствует наиболее оптимистичным оценкам недавно утвержденной Концепции долгосрочного социально-экономического развития страны. В то же время инерционный сценарий, зафиксированный в главном экономическом плане России, допускает, что годовая добыча в интервале 2010–2020 гг. не превысит 500 млн т в год.

Кстати, об еще одном отличии между Концепцией долгосрочного социально-экономического развития и ЭС-2030. Если сценарии первого документа выстроены с учетом ценовой конъюнктуры на мировом рынке нефти, то стратегия вообще не принимает во внимание этот фактор.

ЭС-2030 вновь реанимирует идею увеличения доли экспорта нефтепродуктов, отвечающих европейским стандартам. Именно с такой мотивацией предлагается опережающими темпами развивать нефтепереработку, доля которой в объеме добычи нефти должна вырасти с 44,3 % в 2005 г. до 50–52 % в 2020-м и до 52–56 % – в 2030-м.

При этом производство моторных топлив согласно прогнозу ЭС-2030 вырастет к 2020 г. в 1,6–1,9 раза, а экспорт нефтепродуктов за этот же период – в 1,2–1,6 раза. То есть при росте производства на 60–87 млн т экспорт вырастет на 15–44 млн т. Цифры указывают на изменение пропорций в пользу внутреннего рынка, а в текстовой части заявлено противоположное.

Проект ЭС-2030 утверждает, что добыча газа вырастет до 880–895 млрд м3 в 2020 г. и до 935–945 млрд м3 в 2030-м, причем доля ОАО «Газпром» снизится с 85 до 66 % за счет более интенсивного развития газодобычи независимыми производителями (нефтяными компаниями и др. структурами). В то же время Концепция-2020 предполагает, что вклад независимых производителей в российскую добычу газа к 2030 г. составит не более 22–24 %.

Задача снижения доли газа в структуре топливного баланса страны, поставленная предыдущей стратегией, с треском провалена. За 2000–2005 гг. его удельный вес вырос с 50 до 52,7 %. Проект ЭС-2030 обещает решить задачу снижения доли газа в структуре ТЭБ. Однако, судя по цифровым прогнозным оценкам, которые фигурируют в этом же документе, произойдет это не скоро и в небольших объемах.

Так, до 2020 г. доля газа в ТЭБ будет превышать 50 % и лишь в последующем начнет опускаться ниже результата 2000 г. Если, конечно, через 10–15 лет не потребуется внести новые коррективы. Пока же создается впечатление, что проблема оптимизации структуры ТЭБ просто отложена до лучших времен.

Удивляет оптимизм, с которым авторы проекта ЭС-2030 обещают повысить действенность энергосберегающей политики, «начатой приятием закона «Об энергосбережении» и федеральных целевых программ «Энергосбережение России» и «Энергоэффективная экономика», – хорошо известно, что закон получился абсолютно недееспособным, а заменить его по непонятным причинам не удается уже несколько лет.

Формально показатели по энергоэффективности, заложенные в действующую ЭС-2020, превышены. Но это не результат целенаправленных усилий, а удачное стечение обстоятельств. Прогресс связан не с технологическим энергосбережением, а со структурным. Проще говоря, опережающими темпами росло не энергоемкое производство, а сфера услуг и неэнергоемкие отрасли промышленности. Похоже, что и в будущем серьезного роста активности на ниве энергосбережения ожидать не следует.

 

Растущие аппетиты

Каждая новая ЭС устанавливает все более высокие планки инвестиционных ожиданий. Если на реализацию задач, поставленных перед нефтяниками второй стратегией (2000 г.), требовалось до 135 млрд долл., то с принятием третьей стратегии (2003 г.) цена вопроса выросла до 240 млрд долл. Проект новой стратегии ориентирует нефтяников на инвестирование в отрасль 448–518 млрд долл. Причем, в ценах 2005 г.

Инвестиционные потребности газовой отрасли в интервале между второй и четвертой стратегиями выросли с 150–170 млрд долл. до 506–509 млрд долл.

Однако разговоры о стимулах инвестиционной активности пока так и остаются благими пожеланиями. Что при высоких ценах на нефть, что при низких львиная доля выручки добывающих компаний уходит на экспортные пошлины, НДПИ, операционные и транспортные затраты, коммерческие и административные расходы. Свободного денежного потока у нефтяных компаний практически не остается, даже когда цены на нефть растут.

Эксперты РСПП отмечают, что за минувшие годы так и не была реализована ключевая задача обеспечения энергетической безопасности – инвестирование в отрасли ТЭК в объемах, адекватных прогнозируемому спросу на энергоресурсы. И это при том, что износ основных производственных фондов крайне высок, добыча падает, а спрос на энергоносители после связанного с кризисом падения снова будет расти.

В ряду главных причин недоинвестирования отрасли – перекосы в ценовой и налоговой политике государства.

Для того чтобы новая Энергетическая стратегия не повторила судьбу своих предшественниц, она требует качественно иного отношения к себе со стороны власти. Нужен принципиально иной документ: ставящий четкие и обоснованные цели, содержащий однозначно понимаемый алгоритм действий государства и, естественно, обязательный для исполнения.

 

Андрей МЕЩЕРИН (журнал «Нефтегазовая вертикаль», № 21–22, 2008 г.)

Печатается с сокращениями

 

Цели, сценарии, этапы, инструменты

Главной целью ЭС-2030 провозглашается инновационное развитие и надежное функционирование энергетического сектора страны адекватно потребностям растущей экономики России в энергоресурсах при выполнении обязательств по международным контрактам, а также активное участие ТЭК в социально ориентированном инновационном развитии смежных отраслей и регионов страны.

Главная цель ЭС-2030 включает в себя пять целей энергетической политики России:

• обеспечение энергетической безопасности, экономически и социально обоснованного внутреннего и внешнего спроса на энергоресурсы;

• создание инновационного энергоэффективного энергетического сектора экономики страны;

• создание устойчивой институциональной среды в энергетической сфере;

• обеспечение экологической эффективности и социальной ответственности функционирования ТЭК;

• интеграция российской энергетики в мировую энергетическую систему.

Основные составляющие государственной энергетической политики:

• недропользование и управление государственным фондом недр;

• развитие внутренних топливно-энергетических рынков;

• формирование рационального топливно-энергетического баланса;

• региональная и внешняя энергетическая политика;

• социальная, научно-техническая и инновационная политика в энергетическом секторе.

Главные инструменты:

• законодательная и нормативная база;

• меры по созданию рациональной рыночной среды (включая тарифное, налоговое, таможенное, антимонопольное регулирование и институциональные преобразования в ТЭК);

• совершенствование взаимоотношений государства и хозяйствующих субъектов ТЭК на условиях частно-государственного партнерства;

• стимулирование и поддержка стратегических инициатив государства и бизнеса в освоении новых энергетических районов (Восточной Сибири и Дальнего Востока, Арктического шельфа), сбалансированном развитии углеводородных и нетопливных источников энергии, создании развитой системы энерготранспортных коммуникаций, в переходе от проблемы экологической безопасности к экологической эффективности развития энергетических объектов.

Три этапа:

• 1 этап (2008–2012 гг.) – ресурсно-инвестиционное развитие, предусматривающее количественное наращивание энергетического потенциала и инвестиционных средств для последующей трансформации экономики;

• 2 этап (2013–2020 гг.) – инвестиционно-инновационное обновление, в том числе качественное повышение энергоэффективности экономики;

• 3 этап (2021–2030 гг.) – инновационное развитие: начало массового освоения новых видов и источников энергии, переход к экологически эффективной энергетики будущего.

Три сценария:

• «Базовый» (использование инновационных источников роста за счет реализации конкурентных преимуществ российской экономики) – рост ВВП к 2030 г. почти в 4,4 раза и динамичное снижение удельной энергоемкости экономики;

• «Инновационный» (при благоприятных внешних и внутренних условиях развития) – рост ВВП к 2030 г. в 4,7 раза;

• «Инновационный экологически ориентированный» (стабилизация и посильное снижение эмиссии парниковых газов) – рост ВВП в 4 раза, увеличение затрат на энергосбережение на 50 млрд долл., ограничение использование угля на уровне 2005 г.

 

Контакты

Беларусь: 220121, г. Минск
а/я 72
Тел.: +375 (17) 385-94-44,
385-96-66

Факс: +375 (17) 392-33-33
Gsm: +375 (29) 385-96-66 (Vel)

Е-mail: energopress@energetika.by
E-mail отдела рекламы:
reklama@energetika.by

© ОДО Энергопресс, 2003—2009. Все права защищены.
Мониторинг состояния сайта
Создание сайта Атлант Телеком