На главную

Статьи, публикации, архив номеров  

«     2018     2017  |   2016  |   2015  |   2014  |   2013  |   2012  |   2011  |   2010  |   2009  |
«     Январь  |   Февраль  |   Март  |   Апрель  |   Май  |   Июнь  |   Июль  |   Август  |   Сентябрь  |   Октябрь  |   Ноябрь  |   Декабрь     »

Анализ и прогноз

01.07.2009 Кризис и энергетика

 

Кризис и энергетика

 

Ближайшие задачи российского ТЭК – повысить эффективность добывающего сектора с возможной демонополизацией энергетического рынка.

Первая волна мирового финансового кризиса настигла нашу страну в сентябре прошлого года и обвалила фондовый рынок России. Цена акций для иностранных и отечественных эмитентов снизилась в 5–7 раз. Отток иностранных капиталов в 2008 г. составил почти 130 млрд долларов…

 

«Негативный» фактор экономики

Поскольку энергетический сектор являлся главнейшим фактором экономического развития России, воздействие на страну мирового кризиса пошло именно по этому «коридору» – через снижение мировой цены на нефть, иные энергоресурсы и сырьевые товары. Но в основном через экспорт сырой нефти…

Достигнув показателя в 160 долл. за баррель «черного золота», цена на него затем быстро упала до 30–40 долл. (к моменту написания статьи – чуть более 53); следом начали снижаться контрактные цены на природный газ, а также на металлы и заказы на изделия из них (особенно на трубы). Суммарная доля этих ресурсов в российском экспорте превышает 75 %, поэтому приток валюты по экспорту в 2008 г. сократился вдвое.

По мнению академика РАН Абела Аганбегяна, все это приведет уже в текущем году к оттоку 300–400 млрд долл. валютных ресурсов и потерям госбюджета в 2,5 трлн рос. руб. Прирост ВВП только по топливно-энергетическому фактору снизится вдвое (было 8 % – станет 4 %).

В то же время за последние годы в России основным лейтмотивом официальных заявлений и массовых публикаций была пропаганда уверенности в светлом экономическом будущем и позитивных преимуществах (на фоне зарубежных) корпораций отечественного ТЭК, и особенно «Газпрома».

Между тем, кризис российской энергетики наметился задолго до мирового, а его внутренними предпосылками были:

– наличие большой доли физически и морально устаревшего оборудования;

– затухание основных месторождений нефти и газа в Западной Сибири и истощение месторождений в «старых» нефтяных провинциях;

– необходимость освоения новых месторождений нефти и газа на северо-востоке страны, в полярных и приполярных зонах, на глубоководных шельфах морей, в том числе арктических;

– ориентация нефтегазовых компаний на неограниченный экспорт на фоне недоразвитости внутреннего рынка энергоресурсов и слабой инновационной политики;

– противодействие по соображениям экологической безопасности строительству новых объектов энергетики, особенно в угольной и атомной промышленности.

Пока мировая конъюнктура была благоприятной, возможности спада в российском ТЭК предпочитали не обсуждать. Но вот кризис стал реальностью – и последовавшее падение мировых цен на нефть и газ оказалось поводом для появления неблагоприятных явлений в российской экономике.

Впрочем за последние четыре года предпосылки нефтегазового кризиса достаточно широко освещались в российских изданиях. В то же время формировавшиеся в данных публикациях выводы сегодня стоило бы свести к поиску того, какими методами модернизации можно было бы способствовать выходу из кризиса не только предприятий ТЭК, но и всей экономики страны. В данном контексте (вслед за уже упоминавшимся выше академиком Аганбегяном) попробуем определить задачи, которые следует решить при реализации намеченных целей. Прежде всего, необходимо:

– создать фонды «длинных денег«;

– добиться низкой инфляции, придерживаясь рыночного курса рубля;

– сократить и изменить структуру бюджетных расходов, в первую очередь – на социальные цели;

– слезть с «нефтяной иглы» и диверсифицировать экономику;

– сократить внешний долг, изыскав собственные ресурсы;

– поднять качество государственного регулирования экономики.

 

«Длинные деньги», внешние займы

На сегодняшний день рыночные фонды «длинных денег» в России представлены по минимуму: накопительные отчисления на пенсии – 20 млрд долл.; страховая система – до 40 млрд долл.; паевые фонды – было 20 млрд долл. в конце 2008 г., «подсели» на 75 %. Итак, внутренних фондов – не более 50 млрд долл., а при самых выгодных процентах их возможности – примерно 1 млрд в год. Посмотрим в связи с этим, а сколько «заявили» средств для выполнения программы развития и собственной модернизации отрасли ТЭК?

Имея целью поддержание на период до 2020 г. нынешних объемов добычи, в «Энергетической стратегии России…» запрашивается от 260 до 300 млрд долл. капитальных вложений в реконструкцию и развитие энергетического сектора в 2001–2010 гг. и от 400 до 510 млрд – в следующее десятилетие. К тому же потребуется, как минимум, трехкратное увеличение инвестиций для освоения Штокмановского и Ямальского газовых месторождений и еще большие суммы – на разработку шельфовых нефтяных месторождений российской Арктики.

В свою очередь, для модернизации производственных фондов нужны ежегодные «вливания» 20–25 млрд долл.

Наконец, общая стоимость инвестиционных проектов, необходимых для сохранения экспортных позиций на рынке Европы, на период до 2015 г. по газовой промышленности оценивается в 35–40 млрд долл., по нефтяной – в 55–60 млрд.

Яснее ясного, что собственных «длинных денег» у России на данные цели недостаточно. И в этих условиях возможными альтернативными решениями являются либо сокращение инвестиционных амбиций, либо привлечение иностранных капиталов.

Впрочем, иностранный капитал сегодня не очень-то и спешит в российскую экономику, тем не менее его нынешняя доля превышает возможности всех имеющихся отечественных фондов. Если же прибавить к этому прямые заимствования российских корпораций, составившие к началу 2009 г. примерно 160 млрд долл. (значительная часть – до 50 % – у «Газпрома» и нефтяных компаний), то не приходится сомневаться в наличии определенной зависимости страны от зарубежных инвесторов. Более того, настоятельная потребность ТЭК в иностранных технологиях только увеличивает необходимость прямых инвестиций.

Вместе с тем, для таких вложений в российский ТЭК сохраняются и весьма существенные риски, в основе которых – его принципиально слабые возможности влияния на мировые цены на нефть и (в еще меньшей степени) природный газ. Известно, что сегодня эта цена формируется за пределами России, в странах с заведомо лучшими условиями добычи, транспортировки и потребления энергоресурсов, что в среднесрочной перспективе снижает возможности этого «локомотива» для вывода страны из кризиса.

 

Диверсификация ТЭК возможна…

…и она могла бы стать весьма ценным вкладом в проблему «снятия» России с «нефтяной иглы». Если конкретно, то примерно следующим образом…

Известно, что нефтяные компании выводят за рубеж значительные валютные ресурсы, размещая их для сохранности под низкий процент, а также приобретают активы предприятий не по своему профилю. «Газпром», например, вложил 14 млрд долл. в различные средства mass media (телевизионные программы, газеты), в торговую сеть, финансирует развитие Сочи и т. д. Управление этими активами, находящимися вне специализации энергетических компаний, зачастую непрофессионально.

Между тем одним из факторов экономического кризиса для России стал низкий уровень переработки добываемого сырья и материалов. Здесь – а этой позиции ныне придерживаются многие известные специалисты – имеется зона прямого применения свободных капиталов компаний топливно-энергетического сектора.

Более того, страна может стать мировым лидером по нефтехимии и глубокой переработке древесины, производству готовой продукции из синтетических материалов и древесного сырья. Есть все шансы и для того, чтобы войти в лидеры по развитию энергетического и электротехнического машиностроения, научным разработкам в этих отраслях.

Почему данные задачи логично возложить именно на предприятия ТЭК и почему они им выгодны?

Во-первых, из-за их технологической близости к этим обрабатывающим и машиностроительным отраслям; во-вторых, ввиду исторически сложившейся системы размещения производительных сил, когда вокруг энергетических объектов создавались промышленные узлы. Наконец, в-третьих, в силу того, что в предыдущее десятилетие за счет экспортных поставок нефти и газа и высоких цен на эти продукты уже были расширены мощности принадлежащих ТЭК (его предприятиям) научных и проектных институтов. То есть в итоге налицо научный задел и экономическая целесообразность.

Следует отметить, что процесс вхождения энергетических и добывающих компаний в смежные отрасли уже идет, теперь важно придать ему динамику и улучшить качество менеджмента.

А пока перейдем к повышению качества государственного регулирования промышленности.

В публикациях последних лет неоднократно отмечалось, что степень государственного вмешательства в управление корпорациями ТЭК вышла за пределы разумного. По сути, крупнейшие компании нефтяной промышленности, которые формально являются частными, действуют как государственные предприятия во всем, кроме распределения премий и бонусов. Назвать эти «частные» компании «рыночными» пока не приходит в голову ни одному специалисту.

Но это означает, что нефтяные компании не используют возможности рыночного маневра, их управление бюрократизировано, и зачастую текущие социально-экономические решения подчиняются исключительно политическим установкам.

В период кризиса проявилась еще одна неприятная тенденция – эти якобы «частные» корпорации при неудачах перекладывают ответственность на государство, получая от него крупные субсидии и льготные кредиты. И, как недавно выяснилось, получив указанные средства налогоплательщиков, не снижают бонусов своим владельцам и топ-менеджерам.

В наибольшей степени это относится к крупнейшему монополисту – «Газпрому», который показал, что не может и, по-видимому, не хочет действовать по антикризисной рыночной модели.

Во всяком случае основной реакцией концерна на разразившийся кризис стали организационные усилия… по формированию мирового рыночного картеля газодобывающих стран с целью поднять экспортную цену на его, «Газпрома», продукцию и, превратив мировую цену на природный газ в олигопольную, диктовать ее параметры.

К участию в картеле были привлечены страны с авторитарными политическими режимами и неэффективной внутренней экономикой. Ясно, что развитые страны-потребители будут противодействовать монополизации поставок важнейшего энергетического ресурса. Тем более что ввиду падения мирового рынка спрос на энергоресурсы в развитых странах Европы и Америке сокращается.

Что касается внутреннего рынка энергоресурсов, то «Газпром» подымает отпускную цену на природный газ для промышленного и муниципального потребителя, тогда как при кризисном уменьшении спроса логично обратное. Тем самым ограничиваются возможности энергоемких предприятий-потребителей по выпуску конкурентоспособной продукции, а главное – стимулируется инфляция.

В том же направлении действует монопольное занижение цен на пропуск газа от независимых производителей через принадлежащие дочерним структурам «Газпрома» трубопроводы: им предлагаются закупочные цены ниже себестоимости добычи. В результате попутный газ сжигается или используется для собственных нужд предприятий-производителей.

Все эти и многие иные действия по сути государственной корпорации противоречат декларируемой тем же государством антикризисной политике.

Для выхода из кризиса необходимо усилить рыночное, конкурентное начало в системе ТЭК.

Следует подчеркнуть, что проведенная в 90-х годах прошлого века приватизация нефтяной отрасли, несмотря на издержки, неизбежные при олигопольном разделе внутреннего рынка и квот экспорта нефти, при коррупционном сращивании чиновничества и менеджеров — владельцев компаний, может быть оценена позитивно.

Система оказалась относительно устойчивой к колебаниям мирового рынка нефти. Российские нефтяные компании включены в глобальную конкуренцию и устояли при быстром снижении цен на нефть, хотя, как ранее указывалось, и не могли по объективным условиям влиять на формирование мировой цены.

Напротив, монопольное положение и излишняя централизация управления сделали «Газпром» чрезмерно уязвимым перед кризисом. Прямая подчиненность руководству страны вовлекла эту компанию в чисто политические европейские разборки. Потеряна ранее безупречная репутация надежного поставщика.

Но главное, газовая монополия ни технологически (через создание производственных строительных мощностей), ни экономически (через накопление инвестиционных ресурсов и финансовых резервов) не смогла обеспечить устойчивости добывающей базы газовой промышленности. Ежегодно осваивается лишь 3 млрд долл. капитальных вложений. Это втрое меньше того, что нужно для выхода на прогнозируемый «Энергетической стратегией» уровень 2020 г.

Исходя из всего этого, логично было бы выделить из монопольной системы газодобывающие компании, специализирующиеся на полном цикле эксплуатации месторождений. Также изменить систему разделения прибыли и налогообложения с тем, чтобы новые компании смогли бы на конкурентной основе обеспечивать поддержание и развитие газовых месторождений.

 

Двигатель технологической «революции»

Было бы вполне резонно рассматривать на перспективу энергетические отрасли как двигатель научно-технического и технологического развития. Главной предпосылкой для такой позиции является то, что, имея в последнее десятилетие достаточное (по российским меркам) количество валюты, данные промышленные отрасли сохранили научные и проектные институты. Однако отрасли ТЭК, если рассматривать их с этой точки зрения, совсем неоднородны.

Что касается предприятий электроэнергетики, то перспективы участия в инновациях вполне реальны: политика технического обновления на базе новых технологий в РАО «ЕЭС России» уже проводится. Впрочем имеются и ограничения – экспорт электроэнергии в развитые страны все же невелик и потому особо крупных возможностей для наукоемких технологических инвестиций у данного концерна не очень много.

Что касается нефтяных и газовых компаний, то нужно иметь в виду следующее. Материальная база основного производства отечественной нефтяной и газовой промышленности по технологиям и оборудованию в принципе соответствует мировому уровню. В связи с этим предприятиям ТЭК существенно меньше, чем, скажем, машиностроительным, нужны принципиально новые технологии. То же относится и к основной массе сервисных услуг по нефти и газу: бурению и подготовке месторождений, поддержанию инфраструктуры промыслов. Исключение – работы на шельфах, бурение горизонтальных и пологих скважин, гидроразрыв пластов, профаммно-аппаратное обеспечение.

Новейшие технологии здесь востребованы уже сейчас, но имеющиеся в распоряжении применяются отнюдь не эффективно ввиду неразумной системы налогового обложения (так называемая плоская шкала взимания налогов). Упрощение порядка налогового обложения мотивируется «боязнью злоупотреблений», что, по сути, означает откровенное признание в ненадежности государственного фискального аппарата. В то же время складывается убеждение, что меры по преодолению кризиса по необходимости будут стимулировать технически сложные работы по добыче нефти и газа на трудных месторождениях, в том числе и через реформу налоговой политики.

Вместе с тем новые технологии и технический менеджмент особо желательны в геологоразведке, и прежде всего при геофизических работах.

Известно, что в 80-х гг. прошлого века на поставки геофизического оборудования было наложено эмбарго, вследствие этого Россия технологически отстала на десятилетия. Добавились новейшие экономические ограничения. Как уже говорилось, кризис в России сопряжен с отсутствием «длинных денег», проценты по долгосрочному кредиту крайне высоки, тогда как геологоразведка имеет длительный цикл реализации и сопряжена с инвестиционным риском. Она чрезвычайно наукоемка, требует вложений в теоретические исследования и использует дорогие технологии и оборудование; доход от прямых инвестиций здесь минимален. Поддержание системного уровня исследований требует длительных и крупных вложений.

Вследствие всех этих причин геологоразведка и геофизика в России остались прерогативой государства. Отечественные корпорации не хотят брать на себя риски без надежных государственных гарантий заниматься теми исследованиями, плодами которых при известной доле удачи могут воспользоваться другие. Таким образом, и здесь ставится задача создать в ТЭК собственные ресурсы «длинных денег».

Отрасли комплекса наряду с прочими секторами народного хозяйства должны включиться в решение задачи по обеспечению занятости. Специфика добывающих отраслей такова, что новые рабочие места могут быть созданы преимущественно в сервисных подразделениях энергетических предприятий. Для добывающих предприятий (особенно в районах Севера) на текущий период речь пойдет скорее о рационализации производства и сокращении малоквалифицированного персонала. Потенциал для масштабного привлечения трудовых ресурсов имеется в нефтегазовом строительстве, особенно при сооружении разводящих и коммунальных газовых сетей.

Значащую роль в регулировании трудовых ресурсов могли бы сыграть программы освоения Восточной Сибири и Европейского Севера; здесь могут быть на практике применены современные программно-целевые методы управления социально-экономическим развитием. И хотя такие программы на данном отрезке времени далеко не актуальны, они, тем не менее, могут быть востребованы на стадии послекризисного развития.

…Итак, на сегодняшний день российский топливно-энергетический комплекс можно рассматривать в диаметрально противоположных аспектах:

– в позитивном, если помнить, что именно и преимущественно нефтяной и газовый секторы экономики на протяжении десятков лет обеспечивали стабильность социального уровня населения и устойчивость бюджета. Сейчас резервный фонд, созданный путем фискального регулирования высоких цен экспорта нефти и газа, помогает выдержать негативные последствия кризиса;

– в негативном, если признать, что преимущественно избыточные нефтяные деньги способствовали консервации устаревших производственных и социально-экономических отношений, что недостаточная конкурентность отечественного экспорта энергетических ресурсов и «привела» кризисные явления в Россию.

Соответственно, и ТЭК можно рассматривать как некий «спасательный круг» для экономики, который дает время и стартовый ресурс для реконструкции и качественного послекризисного обновления.

С другой стороны, если и дальше пытаться законсервировать сложившиеся организационно-хозяйственные структуры, финансово и организационно закреплять их монополизм на внутреннем рынке, не создав предпосылок для инновационного развития добывающей промышленности и смежных машиностроительных отраслей, – общий успех российской экономики по выходу из кризиса может стать проблематичным.

 

Алексей ХАЙТУН, доктор экономических наук, профессор (Журнал «Нефть России», № 7, 2009 г.)

 

Контакты

Беларусь: 220121, г. Минск
а/я 72
Тел.: +375 (17) 385-94-44,
385-96-66

Факс: +375 (17) 392-33-33
Gsm: +375 (29) 385-96-66 (Vel)

Е-mail: energopress@energetika.by
E-mail отдела рекламы:
reklama@energetika.by

© ОДО Энергопресс, 2003—2009. Все права защищены.
Мониторинг состояния сайта
Создание сайта Атлант Телеком